?

Log in

No account? Create an account

СОНЕТ О НЕЖНОЙ ГОРЕЧИ

Мне страшно не вернуться к чудоцветам,
твоим глазам живого изваянья.
Мне страшно вспоминать перед рассветом,
как на щеке цвело твое дыханье.

Мне горько, что безлиственным скелетом,
засохший ствол, истлею в ожиданье, 
неутоленным и неотогретым
похоронив червивое страданье.

И если ты мой клад, заклятый роком,
мой тяжкий крест, которого не сдвину, 
и если я лишь пес, бегущий рядом, - 

не отнимай добытого по крохам
и дай мне замести твою стремнину
своим самозабвенным листопадом.

Ночь в Париже

Смс (от француза) была началом. (Орфография и пунктуация авторская:):

"Привет! Ну как парижские жизны?:) Сейчас пью твой подарок. Уже вторая рюмка:). Спосибо. Сейчас я третей пью на твоей здоровье! Хочу тебя пригласить в гостей у себя дома (у мамины дома)."



«Господь сказал Моисею: „Ещё одно бедствие пошлю Я фараону и Египту; после этого он отпустит вас из Египта, он сам прогонит вас из этой страны.
… Моисей сказал народу: „Господь говорит: Завтра в полночь Я пройду по всему Египту, и всякий первенец в Египте умрёт, начиная с первенца фараона, владыки Египта, и кончая первенцем рабыни, которая молотит зерно. ... Из народа же израильского никто не пострадает - даже и собака на них не залает.
… И сказал Господь Моисею: „Фараон тебя не послушал, чтобы Я мог показать в Египте Свою великую силу". ... и вот почему Господь сделал фараона таким упрямым, и он отказался отпустить израильский народ из своей страны.
Когда Моисей и Аарон ещё были в Египте, Господь говорил с ними и сказал: „Этот месяц пусть будет для вас первым месяцем года. Вот наказ всей общине израильтян: десятого числа этого месяца каждый должен взять себе одного ягнёнка для своей семьи.
... Пусть животное остаётся у вас до четырнадцатого дня этого месяца, в тот день, как только наступят сумерки, вся израильская община должна заколоть этих животных, собрать их кровь и помазать ею косяки и перекладины дверей в тех домах, где будут есть эту еду.
...Когда будете есть мясо, вы должны быть полностью одеты, как будто собрались в дорогу: на вас должна быть обувь, в руке - дорожный посох, и есть вы должны второпях, ибо это будет Пасха Господняя. Сегодня ночью Я пройду по Египту и убью всех первенцев, людей и животных, и произведу суд над всеми богами Египта. Я - Господь. Кровь же на ваших домах будет для Меня особым знаком: увидев кровь, Я обойду ваши дома стороной . Всё плохое Я причиню египетскому народу, вас же не поразит ни одна из этих страшных болезней. Поэтому вы навсегда запомните сегодняшний день - это будет ваш особый праздник, этим праздником потомки ваши будут вовеки чтить Господа

Исход (Вторая книга Ветхого завета)

Прим. (Пасха: греч. πάσχα, лат. Pascha, ивр. פסח песах — «прохождение мимо»)

….
дальшеCollapse )
"Вспомни, говорит Лена, вспомни. 20 лет назад мы потерялись, я думала, говорит Лена, что ты умерла, а ты жива. 20 лет назад мы были вместе, жили на своей родине. Я, говорит Лена, была известная артистка, а ты только начинала свой путь. Но наступили тяжелые времена; кинофабрика, на которой мы снимались, закрылась, все бежали на юг страны. Мы задерживались, говорит Лена, так как мы обладали сокровищами. Мы, говорит Лена, коллекционировали ковры. В стране началась смута и мы пытались спасти ковры, часть продать, часть бросить. [...] Но однажды, родилась идея, не знаю, говорит Лена, от кого, но продать все ковры и купить один главный, важнейший ковер, о котором знает штопальщик-починщик, он же колдун. Мы знали его хорошо, так как не раз ходили к нему. Жребий пал на Катю, нашу младшую сестру. Когда вернулась Катя, она рассказала то, о чем мы все догадывались давно. О том, что ковер этот соткан суфием из города Гердеса - отсюда название «гордиев узел» - обладал в глазах знатоков силой заклинания. Орнамент, многочисленные узлы многократно усиливали заклинание. С ковром связано поверье: кто обладает ковром, тот непобедим, силы зла тают перед ним. Страна живет в благодеяниях 100 лет. Ковер этот можно купить у эмира из Бухары, который сейчас проездом в нашем городе. Ему нужны деньги, в его стране хаос, ему нужно купить оружие. И мы с тобой, говорит Лена, согласились сняться в фильме, последней ленте на нашей Родине, чтобы заработать денег и купить этот ковер. Мы снимали тогда нашу самую хлебную картину

Денег мы насобирали, продав часть наших ковров. Много нам дали другие, кто был посвящен в тайну ковра. Мы были готовы его купить и на торги отправились все люди из нашего окружения. Были эти, те, забыла уже их фамилии, но кажется, были и князья. Когда договорились о цене, сын эмира бухарского – а это было именно он – рассказанное подтвердил, что с ковром связано поверье, и что кто в это поверье верил, все сбывалось.

У нас было внутреннее ощущение, что все в этой жизни переплетается, что все в сущности есть абстрактный узор ковра, попираемого стопой с неба. И что в этот орнамент вплетена идея этого поверья, и что если это поверье кто-то выдумал, он вплел в узор все, что думал… Мы купили ковер. На женской половине у эмира старшая жена рассказала о поверье подробнее. Она сказала, что двор их страны жил в благоденствии 300 лет и все благодаря поверью, но что в поверье сказано убивать невинного раз в сто лет на ковре и тогда поверье имеет силу… Но на ковре не проливали кровь уже скоро сто лет, срок вышел, заклинание утратило силу, мы купили обесцененный ковер…

Что-то нужно было делать… Завершать фильм, наверное, и уезжать. Страну лихорадило, шла братоубийственная война, лилась кровь… Идея, что все переплетается, что все лишь узор ковра, стопой с неба попираемого, не давала покоя всем нам. Однажды режиссер фильма (ты вспомнишь, его фамилия Прокудин-Горский) довез нас на загородное шоссе и там в поле стал уговаривать нас сильнее поверить в смысл этого поверья. Он больше всех уверовал в идею ковра. Он умолял, плакал, требовал от нас и вот чего. Если, говорит он, мы поедем к знакомому генералу Гришину-Алмазову (а он был поклонником нашим, он любил кинематограф, обожал нас, ведь наши фотографии продавались в магазинах, я была в зените славы и ты тоже начинала и тоже тебя узнавали на улице). Так вот, господин Прокудин-Горский умолял нас пойти к Гришину-Алмазову просить пропуск на фронт. Идея была проста и страшна…Взять ковер, отвезти его на поле битвы, ведь лилась кровь невинных, обманутых людей. Подстелить его под дерущихся, пусть кто-то падет на него. Капля крови воскресит поверье! Мы спасем всех! Мы кричали, сопротивлялись, убеждали, что поверье кто-то выдумал, что он мог наплести это, мог не это, но он уверял нас, что тот, кто его, это поверье выдумал, выдумал все, что с нами будет…

Мы сдались не сразу. Спор продолжался в шахматах. На кон ставили нас с ковром. Деваться было некуда, когда Катя получила орден от императрицы. Фрейлина госпожа Васильчикова сама со свитой была у Кати и вручила ей крест алмазный за будущее, которое мы, может быть, держали в своих руках… Затем все сложилось само собой. Мы поехали к Гришину-Алмазову, получили пропуск на фронт и ранним утром, в сентябре 18-го года оказались в окопе с ковром в руках. Кровь пролил господин Прокудин-Горский, свою собственую, когда режиссировал, уже не из окопа… Он выскочил на поле, понесся под конницу, его зарубили саблей. Он упал на ковер. Когда дым рассеялся, ушла пыль, мы добежали до него. Он был мертв… На нашем драгоценном ковре была кровь. Все…

Что было дальше, спросила меня Наташа. Я ответила, что дальше не было ничего, что их обманули, что поверье кто-то выдумал, что он мог наплести это, мог не это. Но что он выдумал это, и то, что он выдумал, их привлекло, Да, сказала Наташа, мы сами повели себя так, как тот захотел, кто это поверье выдумал, значит тот, кто это выдумал, выдумал все, что с нами будет! Мы завернули господина Прокудина-Горского в ковер, отпели его и похоронили. На похороны почти никто не пришел. Только одна женщина, очень царственная и странная, появилась неожиданно на мгновение. Кто она? Не узнать…

Затем мы потерялись на 20 лет и скитались по дорогам разных стран. Я думала, сказала Лена, что ты погибла. Наташа думала наоборот, что погибла Лена. Мы нашлись.

...
- То ковер, а то гобелен!

- Гобелен картина!

- Можно и картину смотреть как узор. Не разбирать что-то на ней. Только расцветка, зубцы да полоски. Эта
полоска туда, а эта туда.

- Но эта полоска идет туда, а эта туда не для узора, а для того, чтобы показать что-то, чью-то морду. А на
самом деле, на самом деле никакого узора. А на ковре полоски подобраны к полоскам. Даже если мы видим
тут баран, а тут лебедь, то это так, потому что у самого лебедя в жизни крыло подобрано к крылу, рог к рогу,
все по паре. Потому что он сам – природы узор.

- Так значит вся наша жизнь, поступки, случаи тоже узор?

- Нет, не узор. Узор на оси, от нее в разные стороны одно и то же или, может быть, похожее. А жизнь –
встречи, потери, новая любовь – отходит, никакого узора. Нет, просто очень хитрый узор: не видно центра оси!

- А где она?

- Со звезд видно.

- Где она?!

- Со звезд видно. Только со звезд.

- Потому по звездам и гадали… И сейчас, говорят, в Париже гадают."

История, рассказанная Еленой Соловей в незаконченном фильме Рустама Хамдамова "Нечаянные радости", позже частично вошедшем в фильм "Анна Карамазофф" (1991 г.)

весна...

Вот она весна, и всё шелушится,
Умывается, умиляется, копошится.

Колоба-коробочки, щёки картошки,
Белень-зелень, мусор и крошки.
Наступает апрель и колется мелкими
Полуголыми стрелками,
Всё мелками расчерчено — райда-райда,
Всё зелёным наперчено, рада? Рада.

Птички
снесли яички.
Мухи
нагрели брюхи.
Пробегают сутулые молодухи,
крещены и в воде, и в Духе.

Будем яица красить,
полы-углы пидорасить.
Будем, как те полёвки —
изюмчатые поклёвки, сладчайшие башни пасхи,
булочки, сыр, обновки.

Это всё будет у нас перекроено,
вынуто, выделено, устроено.
Там, где надо, утроено, чтобы хор.

Там, где надо, немой и прямой пробор.
Будем жить-поживать, как Маша с медведем.
Здесь поставим кровать.
Никуда не уедем.

Это мне говорила
Маша, егда курила.
А сигарету бросит —
Пойдёт и меня не спросит.

(с) Мария Степанова

Latest Month

July 2012
S M T W T F S
1234567
891011121314
15161718192021
22232425262728
293031    

Tags

Syndicate

RSS Atom
Powered by LiveJournal.com
Designed by Lilia Ahner